ночь..

виктория багач
Санкт-Петербург Модель
Ночь. Бесконечно холодная, как полярный лед. Звезды. Еле проглядывающие сквозь решетку стрельчатого окна. Луна. Ее кроваво-красный диск только что показался из-за горизонта. Она еще не видна, только дает рассеянный тьмой багровый отсвет, но я-то знаю, что она уже здесь. Она пришла смотреть. И дарить мне холодный свет, тени от которого не плоские, но обретающие бесконечное количество измерений. Тьма. Непроглядная и властвующая вокруг. Тени. Мечущиеся по потолку, распуганные моими шагами. Огонь. Его тусклые отблески из жаровни не достигают потолка и тонут, тонут... Нож. Большой, хорошо заточенный, с чуть кривоватым лезвием и старой костяной ручкой без всяких узоров. И моя рука. Которая едва виднеется в темноте, но я-то знаю, что мои пальцы уже крепко сжимают чуть теплую на ощупь рукоять. Дрожь. Проморозившая, сцепившая тело до самых костей, до глубинных жил. Это не страх, это просто усталость, которая все-таки дает о себе знать. Я подхожу к столу. Беру нож и спокойно всаживаю его чуть ниже левой груди. Ребра мешают мне, но я-то знаю, что справлюсь, не ломая их. Левой рукой я вытаскиваю из своей груди сердце. Ощущаю его тяжесть и неприятную влажность в ладони. Оно, бывшее миг назад живым, медленно угасает и престает трепетать. Оно греет мою ладонь, отдает ей последние, беспомощные крохи тепла. В темноте я не могу рассмотреть его, да это и не нужно. Теперь оно не мое. У меня нет сердца. Я его вынула. Сама. Как хорошо... Как легко и пусто внутри, и отпускает застарелая боль; медленно разворачивается внутри давнишний сгусток... Я тихо смеюсь и кладу нож обратно на стол. Разворачиваюсь и, не глядя, швыряю то, что сжимала моя рука, в огонь. Я сделала это не затем, чтобы умереть. Напротив, я выздоровела. Мое сердце было больным. Оно умело слишком сильно любить Того, кто был ко мне слишком жесток.

А еще...